Духовный катарсис и пироженые

duhovnyy-katarsis-i-pirozhnye_1Внутри Чайтанья Сарасват матха многое изменилось, повсюду чувствуется рука Джаггернаута.

 Революционное чувство к Богу ведёт к появлению новых религий, упроченье религий ведёт к окостеневшему повторению ритуалов, тупо поверхностно заученные ритуалы ведут к разделению и нетерпимости к иноверцам, а перенесённые на далёкую почву становятся сектами, приносящими баснословные прибыли пробивным талантливым лидерам, застолбившим право на истину в последней инстанции. Исключительно свою истину. Общение с Богом происходи в душе и это интимные взаимоотношения, Вы же не станете заниматься любовью при скоплении народа.

Сам святой уже ответил на вопрос, повисший в воздухе, сказав: «Все храмы в мире построены руками раскаявшегося дьявола».

Я каждый день хожу на раскаленный дневной жарою рынок.

duhovnyy-katarsis-i-pirozhnye_2

Пластик сюда ещё не проник: продукты заворачивают в газеты. Три – четыре картошки, что бы сварить их с помощью кипятильника, а ещё огурцы, пара белых длинноствольных редисок, помидоры. Салаты делаю. В Чайтанья Сарасват матхе, да и повсеместно в Индии еда является прасадом. Совместить молитву, ритуал преданности Богу с насущной потребностью каждого, едой – отличная идея. Но на практике… Еду запрещено пробовать: первым вкушает сам Кришна. Кроме использования в индийских блюдах дикого количества жгучего перца – до 300 грамм на кастрюлю (!), есть и другие невероятные рецепты.

duhovnyy-katarsis-i-pirozhnye_3

Растительные масла, как признак богатства, слишком щедро используются для обжаривания овощей в тесте. Пакоры зажариваются до угольной черноты. Лимонад с солью, ананас с перцем, зелёное пюре из шпината, перетёртое с творогом и мякотью кокосового ореха, жареная в горчичном масле прямо с ботвой редька… Есть «деликатесы»» жуткий вкус, которых замаскирован невозможным количеством пряностей и опять же перца. Часто трудно определить, что находится в тарелке: цвет и запах яств не совпадают ни с чем. А чёрные лохматые огурцы! Вообще это маленькие узкие пупырчатые тыквы. Сначала они зелёные, но во время обжаривания чернеют. Во рту ощущения непонятные, что-то между тушёными баклажанами и жареными грибами – терпимо, но, всего пара секунд и вкус загадочно меняется прямо на языке на горький-горький, как разжёванный анальгин. А прасад надо съедать из уважения без остатка. Я просила кухонных мальчиков класть мне лишь три кружочка чёрной отравы, и глотала, стараясь не разжевывать.

Англичанам хоть бы хны: жуют и нахваливают. Эта нация не смыслит в еде.

Самое съедобное ХАЛАВА: сладкая манная каша, перемешанная с вареной морковью и опять же со специями (её дают только по праздникам) и кипячёное молоко с сахаром по вечерам. Из безнадёжного количества невкусных лепёшек мне нравится только ПАПАД, который сделан из гороховой муки, тонкий и хрустящий как чипсы.

duhovnyy-katarsis-i-pirozhnye_4Через несколько дней приехали русские паломники и, конечно, их возглавляет Джаггернаут. Увидев меня впервые за несколько лет, после торгово-денежного сотрудничества, он сам угощает меня чаем и говарит: «Все говорят, что Джаггернаут упырь, а я не упырь».

Ну-ну, я тебя за язык не тянула – сам сказал.

Сидя на полу в столовой ашрама и ожидая, пока служки принесут мне металлическую тарелку, среди прибывших, я замечаю новичка.

duhovnyy-katarsis-i-pirozhnye_5

Молодой, по-детски пухленький вьюноша,  цивильно одетый, неуклюже садится на лежащую на бетонном полу циновку. Грустно смотрит в тарелку, оглянувшись на соседей, увидев, что едят здесь руками, меланхолично берёт пальцами еду и роняет куски с непривычки. Своей ложки у него нет.

duhovnyy-katarsis-i-pirozhnye_6

– Ты кто и как сюда попал? – подхожу и спрашиваю после трапезы.

– Я из Москвы, меня зовут Толик, – парень радуется, что кто-то проявил к нему интерес, – Моя девушка – кришнаитка, а я хотел поехать с ней в Индию и не знал куда. Она договорилась с братьями по вере. Они опытные, мол, лучше знают, что и как.

-И где же твоя подруга?

-А её ссадили с самолёта. Нашли, ошибку в документах, а я уже сидел в салоне, ждал, что вот-вот всё утрясётся.

– Как тебя в монастырь занесло, гавайка на тебе пляжная, панама, шорты? Не выглядишь ты готовым к встрече с духовностью и аскетизмом…

-Ну, я не думал, что здесь монастырь и моря нет. Билеты её братья по вере покупали, они сказали, что Навадвипа лучшее место в Индии.

– А ты?

– А я не знаю, что мне делать… Я не понимаю ничего, – признаётся мне Толик. И я решила взять его под своё «крыло».

– Толик, слушай. Я расскажу тебе всё, что тебе нужно знать о стране, и если ты решишься, то поедешь один по нужному тебе маршруту, я придумаю, какую Индию ты  хотел увидеть, туда тебя и отправлю.

– Да-да, конечно, я мечтал, что пляж и море, а тут другое и никто не говорит, что означают песни и всё такое непонятное в храме…, – зачастил робкий юноша.

И пошли мы, солнцем палимы, ветром гонимы – пилигримы…

duhovnyy-katarsis-i-pirozhnye_7

Ой, как напыщенно! На деле было много веселее. Если бы не Толик, я бы смертельно заскучала. Паракрима была, не то… Свободно распоряжаясь в ашраме, как барин в своей вотчине, русский миллионер в шафрановом одеянии, любезном сердцу каждого индуса, отделил свою паству от бенгальцев, и торжественно возглавил колонну только для русских. На привалах он лично цитировал Веды, сам переводил и интерпретировал в нужной ему версии – театр, ведь, почти все приехавшие русские паломники работали на него же на родине.

duhovnyy-katarsis-i-pirozhnye_8

Я скучала по стареньким садху. Помню, я же видела раньше на первой паракриме, как будто по волшебству с коричневых намоленных лиц стариков стираются молитвами и временем то ли расовые, то ли национальные черты бенгальских дравидов. Пара дедушек, моих любимцев, были удивительно похожи: один на канонический образ Николая – Чудотворца, а другой на Серафима Саровского с тёмных русских икон.

Перед обедом пока не подъехали грузовики с едой, приготовленной в кухне мадха, паломников рассаживали на циновки, разложенные рядами на земле. И чтобы скрасить людям долгую паузу ожидания обеда, мои любимые дедушки нараспев читали знаменитую в Бенгалии поэму Харидаса Тхакура о Навадвипе. Под кроной старой акации, чьи ветки бросали на землю дрожащие, кружевные узоры теней они дарили уникальную душевную тишину и неземной покой. С нежностью и пониманием дедушки смотрели на людей, и так жаждали поделиться яркой любовью к Кришне, что воздух рядом с ними был качественно другим. Как будто сиял, а, находящиеся рядом, люди наслаждались  незнакомыми ощущениями, расслабленностью и утопали в подаренном покое. Голоса стариков словно укутывали и пеленали уютным одеялом. Для некоторых паломников-европейцев душевный покой был слишком сильным, незнакомым ощущением и они, оказавшись вблизи дедушек, блаженно уплывали в сон. Сначала засыпали те, кто сидел в первом ряду напротив прекрасных, седобородых и темноликих старцев. Потом невидимой волной накрывало тех, кто сидел подальше. Шум затихал, лица прояснялись, глаза закрывались, а головы клонились. А  сейчас? Амбиции-то, какие у русского лидера!

– «Мы, – говорит он, – пророем канал от мадха к Ганге, а то Говинда Махарадж не может от старости и болезни далеко ходить, ежедневно принимать священные омовения. Мы закупим речные суда на воздушной подушке, как в Питере. Пусть другие матхи завидуют, когда наш гуру будет летать по Ганге».

duhovnyy-katarsis-i-pirozhnye_9

Махнув рукой на великодержавные заскоки, взяв под ручку, интеллигентного, молодого человека, я культурно прогуливалась на парикраме в толпе русских вайшнавов. Мы пили чай за три рупии в придорожных харчевнях – ДААБА, с засохшими печеньками (нагулявший аппетит Толик считал их настоящими английскими бисквитами

duhovnyy-katarsis-i-pirozhnye_10

duhovnyy-katarsis-i-pirozhnye_11А я болтала, о том, что «чай» на местных языках звучит точно так же, как и на русском – чай. Он по вкусу похож на какао в пионерлагере или жидкий кофе и только пряности добавляют индивидуальности напитку. Это чайная пыль, заваренная в молоке со специями.

В стране нет внутреннего рынка чая. Настоящий индийский чай, ценные сорта с плантаций Дарджилинга или Ассама идут через Калькутту морем на экспорт. Зато в бенгальской даабе при дороге, кипит молоко на керосинке, бактерии сварились, и пить мутный аутентичный напиток можно без опасений для здоровья. Чайханщик, наливая кипящий напиток, ловко жонглирует, удерживая чайник очень высоко и, точно попадает струёй в маленький стаканчик.

Мы покупали лёд из манго, и я болтала. Мы пили сок, отжатый прессом из палок сахарного тростника и покупали красные помидоры в Исконе, и я продолжала рассказывать об увиденном по пути. Было не скучно, когда я ловила взгляды русских сектанток: «Нахалка кого-то подцепила в монастыре!» Природа наших высоких отношений с Толиком сим скорбным душам была не доступна.

duhovnyy-katarsis-i-pirozhnye_12

Чтобы не слушать лекции Джаггернаута, на привалах и после походного обеда я гуляла по монастырским огородам.! Как преданный оруженосец, Анатолий носил помидоры (на нашем рынке продавались только зелёные, как и по всей Индии). Твердые зелёные плоды хранятся, а красные, лёжа на тридцатипятиградусной жаре, могут вскоре прокиснуть, такие плоды продавцам – зеленщикам невыгодны. Я увидела красные спелые томаты, и мне так захотелось русского салатика! И мы купили в Маяпуре помидоры.

duhovnyy-katarsis-i-pirozhnye_13

В Индии не едят салаты, не считают питательной едой, максимум, на что можно рассчитывать: нарезка крупными ломтями репчатого лука, моркови, зелёных помидор с волокнистыми попками, сырой свёклы, огурцов без масла и соуса, сверху только соль, обязательная столовая ложка красного жгучего перца и сок, выдавленный из половинки лайма. У меня была припасена бутылка подсолнечного масла, я везла её из Варкалы, знала, что в Навадвипе нет.

Когда на чужих грядках я увидела укроп, петрушку и листовую горчицу…

Кровь авантюрных предков взыграла в моих жилах, поставив на стрёме Анатолия, я, как бы, романтично, присела в монастырском саду у грядки и, позабыв об осторожности, стала метать свежайшую зелень в целлофановый пакет.

duhovnyy-katarsis-i-pirozhnye_14Неизвестная мне змея грелась на припёке. С тихим шорохом она скользнула прочь. Змея неприятностей не хотела.

Я же, как сомнамбула, продолжала срывать укроп. В голове: «На рынке нет укропа, одна приевшаяся кинза. Какой будет вкусный салат!»

Незамеченные, с добычей мы удалились из огорода и продолжали идти в толпе русских паломников. Тетки посматривали то на прозрачный туго набитый пакет, то на меня, уже не со злобой, а с плохо скрытой завистью.

На ходу Толик робко заметил:

– Ирина, а может быть нехорошо…

– Ты ничего не понимаешь, – уверенно заявляю я, и разливаюсь соловьём. Зверский аппетит рождает убедительное красноречие. – Вокруг Майя, ты пойми, вокруг нас – материальный мир иллюзорной реальности. Мир эксплуатации, где настоящая реальность только трансцендентные ЛИЛЫ – игры Кришны. А игры у Господа разные, он вообще-то и сам воровал у приёмной мамы Яшоды, горшочки со сливочным маслом в деревне Вриндаван. Не переживай Толик, Бог взял, Бог дал. Вот тебе и православная версия события. Вечером наварю картошки кипятильником, салат из помидоров и огурцов с ароматными травами – жизнь удалась. А то скучный ты какой-то во время прасада. Что еда не нравится, тяжко привыкать?

Интеллигентный Толик тяжело вздыхает, но в гостях ничего плохого сказать не может и произносит неубедительно:

– Когда картошку тушат, мне нравится и чапати совсем как блины, которые печёт моя бабушка.

duhovnyy-katarsis-i-pirozhnye_15Картофель в матхе моют, но не чистят, а тушат со шкурками и нечищеной морковью в бурое месиво с чудовищным, количеством пряностей и перца. Что касается ЧАПАТИ, порадуйся, что тебе-то их сейчас есть – не придётся. Они изготовлены из серой муки без соли, без сахара, без дрожжей и без масла – кривые кружочки теста, подсушенные на горячем железном листе.

duhovnyy-katarsis-i-pirozhnye_16Я, глубоко равнодушна к чапатям. Даже если бабушка, ну очень плохая повариха, нельзя испортить русский блин настолько, что бы он стал похож вкусом на чапатю.

Не верю. Толя с голода, сам себя уговаривает, что вкусно.

После парикрамы отпочковавшись от толпы сектантов, мы не поехали на Родину Кришны, я там была. Одна-единственная женщина в мужском монастыре. За три недели проживания облазила городские закоулки.

На поезде вдвоём с Толей мы отправились в Калькутту.

На запутанных индийских вокзалах для современных индусов появились сетевые кафе. Глобализация. Нормальная европеизированная еда. Калькутта не исключение.

Перед тем как, разъехаться в разные стороны я привела в кафе Толика. С безумной неземной улыбкой на сияющем блаженном лице, Толик, воздушным шариком метался между застеклёнными прилавками, и счастливо заливался громким смехом, тыкая пальцем в стекло официанту: «Мне это, пожалуйста, и это, а этого побольше положите, и этого две штуки, пожалуйста!». Посмотреть на осчастливленного клиента вышел весь персонал, начиная с повара и менеджера, завершая мальчишкой для мытья полов. Они же не знали, что мы только что больше недели постились в монастыре и прошагали бок-о-бок четырёхдневную парикраму.

Во как, тяжёлый духовный путь ведет к простому человеческому счастью при виде шоколадного пирожного или бутерброда с сыром и маслом!

Updated: 20.04.2015 — 20:03

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

два × 3 =

YOGAMAYA © 2018